Page 371 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар
P. 371
Серое небо без движения. И все — в молчаливом ожидании. Только слышалось
через короткие промежутки, будто кто-то устало вздыхал тяжело:
— Пфых!
Пларгун прислушался. Где-то он уже слышал подобные звуки. Да, вспомнил! Это
было на море, когда он выходил с дядей охотиться на нерпу во льдах. Огромное
бурое животное плавало в чистой ото льда воде, выгнув спину, уходило на дно, че
рез минуту-другую показывалось на том же месте. Сперва слышалось натруженное
«пфых». Потом появлялось само животное. Это сивуч пасся на подводных колониях
морских моллюсков. Но то было в море...
Пларгун стоял молча, прислушиваясь. На него с дерева свалился огромный пласт
снега. Обсыпал с головы до ног, облепил лицо — дышать стало трудно, проник за
шиворот, промчался леденящей струей по горячей спине под одеждой.
Пларгун хотел было обломить ветвь ели, чтобы сбить с себя снег, но только при
коснулся к дереву, как по голове и плечам ударил целый залп.
Снег таял на лице, на руках, на спине. Промокла ватная куртка, промокли теплые
стеганые брюки.
А вокруг только и слышится плюханье комьев: пфых, пфых... Ветви, сбросив тя
желый груз, как крылья, взмывают кверху, раскачиваются, радуются своей легкости.
Вот огромный ком сорвался с высокой ели, угодил в сугроб, захоронивший вер
шину березки. И береза, вырванная из западни, распрямилась упругой пружиной,
взмыла вершиной в небо, удивленно и испуганно оглянулась кругом — еще не верит
в свое освобождение.
Лыжню завалило, и Пларгун шел по памяти, ориентируясь по редким зарубкам
на деревьях. Снег был настолько рыхлый, что даже широкие охотничьи лыжи прова
ливались глубоко. Пларгун добрался только до первой привады, что у искривленной
старой ели. Поверхность свежего снега изрешечена упавшими с деревьев комьями.
Иногда охотник принимал мелкие лунки за долгожданные следы соболя...
В первый день после обильного снегопада ни один лесной обитатель не спускал
ся на снег. Сидит в своем гнезде на дереве. Просыпающаяся тайга с ее извечными
шорохами, звуками зовет зверя, но рыхлый снег страшит его: в рыхлом снегу даже
самые сильные беспомощны.
Все зверье знает: через день снег осядет, ночью мороз схватит его, образуется
наст, пусть непрочный, но достаточный, чтобы удержать их на осторожном ходу.
Сперва покинут свои гнезда те, кто не успел перед снегопадом наесться настоль
ко, чтобы спокойно проспать ненастье. В голод и самые теплые гнезда покажутся
холодными. Сегодня, а может быть, и завтра, следов не будет.
И Пларгун повернул назад.
А увидев, как Кенграй с головой проваливается в снег, как ему трудно достается
каждый шаг, молодой охотник понял, что упустил самое добычливое время охоты с
лайкой по малоснежью. И в душе, вскипая, поднялось смешанное чувство досады,
ярости, бессилия, обиды на Нехана...
Эй, человек!
После обильного снегопада снова пришлось пробивать лыжню. Целинный снег
был рыхлый и глубокий, и охотник проваливался по колено. Вскоре Пларгун почув
ствовал, что занесенный след твердо прощупывается под слоем свежего снега. И,
молодой охотник двинулся медленно и осторожно, как слепой, нащупывая палкой
367
