Page 374 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

животом выход: всякое бывает. Случается, добыча выскальзывает буквально из
рук. Чтобы ловчее схватить соболя, сбросил меховые рукавицы и запустил руку в
длинную нору. Не успел он дотронуться до мягкой, шелковистой шерсти, как почув­
ствовал острую боль в руке. Больших усилий стоило, чтобы не взвыть. Онемевши­
ми пальцами Пларгун нащупал шею зверька, схватил ее крепко и вытащил соболя
вместе с капканом. Левой рукой сжал челюсти с боков. Соболь не отпускал руку. В
маленьких, точно бусинки, глазах зверька не было испуга. Была ярость, смертельная
ярость. И ненависть. Охотник что есть силы сжал челюсти зверя, даже пальцы побе­
лели. Челюсти хрустнули, сдали, освободили руку.
Пларгун отсосал из раны кровь, палкой сшиб с березы желтый гриб-чагу, раскро­
шил его, спалил и рану присыпал грибным пеплом. Затем обмотал руку лоскутом от
нижней рубашки.
Покончив с рукой, вспомнил о рябчике, которого намеревался отправить в котел.
Но рябчика что-то не было видно. Запустив руку в нору, нащупал маленький кусочек
с перьями. Оказывается, соболь, уже в капкане, притерпевшись к ужасной боли, все
же решил позавтракать.
Молодой охотник погладил нежный дорогой мех: «Я подарил тебе живого вкус­
ного рябчика, а ты мне — свою шкурку. Так что мы квиты».
Проходя путиком, Пларгун переставил несколько ловушек — ветра не слышно, но
на неразреженных местах появилась перенова. По-видимому, ночью все-таки дует.
И еще отметил молодой охотник: соболь, выйдя на охоту, не оставляет без внима­
ния ни одной валежины, ни одной колоды. Обязательно завернет, проскочит по ним.
И охотник перенес приваду и часть ловушек к колодам.
Спустившись с плато к ключу, что идет от увала мимо сопки, проверил ловушки
на выдру. Велика была радость, когда в одной из них оказалась добыча: длинный, как
охотничьи лыжи, коротконогий усатый зверь.
Нехан растопил печь, вытащил из мешка сверток со свинцовыми слитками. Потом
развернул газету, в которую был завернут свинец, бросил слитки в банку из-под рыб­
ных консервов. Подхватил банку щипцами и просунул в печь.
В ожидании, пока расплавится свинец, охотник разгладил газету и равнодушно
скользнул по ней глазами. Внимание его привлек снимок. На нем был изображен не­
большой человек в иностранной военной форме. Он бесстрашно позировал рядом с
громадным тигром. Нехан подивился смелости этого человека. «Наверно, какой-ни­
будь дрессировщик», — подумал он. Но опытный глаз охотника тут же обнаружил
подвох: тигр не тигр, а чучело тигра!
— Так любой дурак может, — сказал он, оглядывая обманувшего его человека в
военной форме. И подумал: «А еще, наверно, какой-нибудь начальник. Несолидно,
друг мой, несолидно».
Нехан поднял газету, чтобы узнать, что это за человек. С трудом прочитал стер­
шиеся строки. Звали его Кхань. «Кхань — Нехан, Кхань — Нехан», — невинно ска­
ламбурил Нехан, уловив созвучие имен. Но кто такой Кхань? Подпись под снимком
гласила: Кхань — южновьетнамский генерал, один из тех, кто правил страной после
многочисленных переворотов.
— Ничтожество! Ничтожество! Ты не только тигра — паршивого шакала — бо­
ишься! И такое ничтожество правит страной! Да я бы одной рукой задавил тебя!
Нехан почувствовал себя жестоко обворованным.
— Да ты по сравнению со мной пигмей! Я медведей, как зайцев, травлю! Мед-
370