Page 122 - Дуендун
P. 122
Кыттыһыым - сахалыы саҥарда
Но сквозь розовый чад иван-чая, Тэтэркэй кучу от курдаттыы,
сквозь дурманящий мёдом покос, ходуһа ньүөл сыта дыргыйар,
сокрушённо крестами качая, кириэскэ саханы бүк баттыы
наплывает старинный погост. көһүннэ былыргы кылабыыһа.
Там лежат пауки этих вотчин - Онно наар көмүллэн эрдэҕэ
целовальники, тати, купцы аҕабыт, эргиэмсик да атын
и счастливые, может, а в общем бочуоттаах дэнэр дьон эрдээҕэ
разнесчастные люди - скопцы. көрөбүн, аттакы да аатын.
Те могилы кругом, что наросты, Уҥуохтар. Сыыс от, кэриэн,
и мне стыдно, как будто я тать, мин саата, кыбыста көрөбүн:
«Здесь покоится прах инородца», - «Бу сытар туспа урдус» - диэн
над могилой якута читать. сурукка төҥкөттүм төбөбүн.
Тот якут жил, наверно, не бедно, - Ол саха арааһа, баай күүстээҕэ -
подфартило. Есть даже плита. уҥуоҕар суруктаах таас билиитэ.
Ну, а сколькие мёрли бесследно Үгүһэ таах ааттыын сүттэҕэ
от державной культуры кнута! Держава кулута, бас билиитэ.
Инородцы?! Но разве рожали «Туспа урдус?» Атыннык айыллан
по-иному якутов на свет? төрүүр дуо, саха күн сиригэр?
По-иному якуты рыдали? Ытыыр дуо, оҕото атыннык?
Слёзы их - инородный предмет? харах уута да атын эттик дуо?
Жили, правда, безводочно, дико, Арыгы суох, кырдьыга да, дьиикэй
без стреляющей палки, креста, олохтоох. Саа, кириэс суоҕун да иннигэр,
ну, а всё-таки добро и тихо, ол эрэн, туох да диэ, көнө, элэккэй,
а культура и есть доброта. үтүө санаа, ис культура баар дьиҥэр.
Люди - вот что алмазная россыпь. Дьон - онно күндү таас тэҥнээҕэ.
Инородец - лишь тот человек, «Туспа урдус» сыччах киһи эрэ,
кто посмел процедить: «Инородец!» итинник наар кини сэнэнэр,
или бросил глумливо: «Чучмек!» «чиччик» диэн үөхсүүгэ этиллэр.
Пусть банально - скажу, как над Волгой, Мин Волгам, Олоохуна өрүстээх
над Олекмой якутской моей: эппэппин, тылбынан күүркэтэ:
нет громкого братства народов доҕордуу норуоттар түмсүүлээх
без громкого братства людей. убайдыы хаан-уруу түөлбэтэ.

