Page 35 - Национальная школа

жилы, русские — староверы — казаки, буряты — буддисты — ламаисты, алтай­
цы —’ бурханисты, якуты — шаманисты, казахи — мусульмане и многие другие.
С другой стороны, северо-запад России исторически развернут лицом к Скандина­
вии, а юг европейской части — к Балканам и Средиземноморью. Несколько тысяч
километров южной границы России — это зона исторических и современных
контактов и сотрудничества с Китаем и Монголией, а несколько тысяч километров
северной границы — зона приполярного международного сотрудничества. Наш
Дальний Восток полностью открыт в тихоокеанский и азиатский мир. Эти внешние
культурные и экономические силовые поля начинают все более активно взаимо­
действовать с внутрироссийскими культурными и экономическими силами, и
Россия должна научиться жить, работать и культурно интегрироваться в этот долго
закрытый для нее мир. Но научить Россию — это значит научить ее детей. И сделать
это может школа, если она гибко, адекватно и активно будет реагировать на все
окружающее. Если внутреннее образовательное пространство России не станет
гибким, полифоничным, оно не только не сохранит своей собственной целостнос­
ти — оно не сможет породить и людей с новым менталитетом. То есть национальная
школа в реальном контексте нашей действительности есть элемент социального
развития, а не элемент социальной консервации. Национальная школа есть
средство мощного культурного рывка прошедших через нее молодых людей, а не
средство превращения социума в какой-то заповедник.
Этим целям служат национально-региональные программы развития образова­
ния, которые разрабатываются сегодня повсеместно по инициативе нашего
министерства. Как известно, в составе Министерства образования работают главк
национально-региональных проблем и крупный НИИ национально-региональных
проблем развития образования. Этой цели служит активная поддержка нашим
Министерством инициатив Комитета по социально-экономическому развитию
Севера, Комитета по национальной политике республик в составе России и
государств бывшего СССР, национальных фондов и ассоциаций, направленных на
усиление внутренних и внешних связей нашего образовательно-культурного
пространства.
Еще одной сложнейшей проблемой является создание и развитие националь­
ной школы малочисленных народов Севера и Дальнего Востока, ведущих абориген­
ный образ жизни. По принятой статистике здесь проживает 26 коренных малочис­
ленных народов, а численность 10 из них не превышает даже тысячи человек.
Самый крупный этнос — ненцы — едва выходит за 30-тысячную отметку. В местах
компактного проживания сосредоточено 140 тысяч коренных северян, из них 50
тысяч детей школьного и дошкольного возраста. Детских садов и школ любого
московского района с избытком хватило бы, чтобы разместить их всех. Но они
рассеяны в пространстве, составляющем 2/3 территории России, и их образователь­
ные потребности представляются кому-то исчезающе малыми. Но именно они
стоят сегодня на рубеже, за которым либо сохранение родного этноса и культуры,
либо неизбежная ассимиляция. Почему вопрос стоит так остро? Потому что у
северян, как это, возможно, ни странно прозвучит, иная, чем у остальных,
этнофизиологическая организация, они в чем-то по-другому мыслят, по-другому
воспринимают мир и знания о нем. Оленеводы, охотники, рыболовы, они веками и
тысячелетиями формировались как народы кочевой или присваивающей культуры.
Жизнь показала, что нельзя безнаказанно совершить скачок из этой традиционной
цивилизации в иную, европейскую. А их заставили. И заставили, казалось, из
благих побуждений. Но результат оказался катастрофическим. Уже три поколения
северян прошли через школы-интернаты. И на выходе обнаружили себя неспособ­

31