Page 50 - Национальная школа

Актуальность этнопедагогических представлений о проблемах национальной
школы в том, что народ всегда исторически значительнее, чем население.
Перерождение народа в население поэтому всегда чревато трагическими послед­
ствиями. Народ несет в себе концентрированный духовный заряд многих поколе­
ний. Так, например, трудно ожидать чего-то значительного от группы, состоящей
из полтысячи человек. Но «Ханидо и Халерха» Семена Курилова, талантливого
писателя немногочисленного юкагирского народа, — факт мировой культуры. Так
что любой так называемый малый народ —всегда явление более значительное,
нежели такая же количественная часть населения крупного народа. У населения
мало что есть, а у народа, даже самого немногочисленного, есть почти все. Поэтому
надо очень беречь, например, хантов и манси как всемирное, быть может, и
вселенское сокровище. Представьте себе какой-либо миллионный народ, который
имел бы на каждые 20 тысяч населения одного Еремея Айпина или на каждые 8
тысяч — одного Ювана Шесталова. Этнические педагогические заряды у самых
малых народов огромны, просто неисчислимы, потому что воспитание — вечная
категория. Поэтому этнопедагогика — это не педагогика этноса, а педагогика
этносов, педагогика единого небезнационального человечества.
Вопрос о взаимосвязи национального и общечеловеческого не вызывает в
этнокультуре, этнопедагогике ни особых затруднений, ни особых осложнений.
Речь во всех подобных случаях должна просто идти об огромных исторических
масштабах — тогда все станет на свои места, все станет предельно ясно. История
воспитания во временных масштабах в точности воспроизводит историю человече­
ства. Если представить себе историю воспитания в один миллион лет в виде тома из
тысячи страниц, отводя каждому тысячелетию одну страницу, то первое упомина­
ние о школе встречается самое раннее на 994—995-й странице. Незадолго перед
этим появляется отец, а мать была всегда, она — на первой странице, в первом
абзаце, в первом предложении. Да и первое слово истории воспитания —мать!
И вечность воспитания — именно в ней. Так что в человеческой истории отец как
педагогический персонаж — младенец.
Если же говорить о современном функционировании народной педагогики,
народного воспитания, то нельзя оперировать периодами, в исторических масшта­
бах незначительными: настолько силен общечеловеческий пласт в любой нацио­
нальной системе воспитания. Для нас современность — это по меньшей мере
последняя страница того самого тома из тысячи страниц, т.е. самое ма­
лое — последнее тысячелетие. Это позволит нам обратить внимание на многие
давно забытые или до сих пор игнорируемые эпизоды, ситуации, события,
документы. Трудно в это поверить сегодня, но тем не менее первая статья
основного закона Чингисхана декретно провозглашает: все премудрости государ­
ственной политики и вся дальновидность правителей — в воспитании потомков. Между
прочим, японцы это блестяще доказали всему миру. Якуты тоже идут по тому же
пути, причем вполне успешно.
История народов нашей страны многосложна, многотрудна. Не следует мазать
ее только черной краской. Борьба с массовой неграмотностью, осуществление
всеобщего начального обучения на родном языке, создание письменности 48
бесписьменным народам останутся на века во всемирной истории культуры. В то же
время в связи с этнопедагогической концепцией нельзя не сказать и о трагических
периодах советской истории — именно в контексте национальной и школьной
политики. К несчастью, эта политика характеризуется нивелированием этнических
начал в школьном образовании, в какой-то мере даже и систематическим, по сути
непрерывным подавлением национального. Чтобы убедиться в этом, достаточно
■46