Page 47 - Национальная школа

В рамках этого фактора необходимо признать, что общеимперская тоталитарная
«пирамида» лишь раздробилась на более мелкие национальные «пирамидки». Из
нескольких измерений, в которых можно рассматривать этот процесс (геологиче­
ский, политический, культурологический, социопсихологический, юридический и
пр.), наименее отрефлексировано собственно социологическое. То есть не осмыс­
лен (и даже не поставлен) вопрос о социальном значении происходящего с точки
зрения интересов и положения различных групп в национальных и региональных
сообществах. Содержательный анализ процессов свидетельствует о чрезвычайно
высокой организующей роли в них национальных (локальных, региональных) элит.
С исторической точки зрения иначе и быть не могло.
Реальным объектом борьбы между этнополитическими элитами, там, где они
действительно контролируют и формируют ход процессов, и центром, ведущим к
ранговому конфликту, является лидерский статус элиты в своем регионе, контроль
над основными его ресурсами, в том числе и духовно-культурными. Ярким
подтверждением этому являются законы о языке, которые повсеместно выражали
не только стремление к национальному самоутверждению, что естественно, но
превращение их в инструмент нового ранжирования элит. Инструмент эффектив­
ный, но не единственный. Таковыми инструментами являются и школа, и
содержание образования, активно формируемое ныне именно в этом направлении.
Два обстоятельства пока, на мой взгляд, работают против этого сценария.
Первое заключается в высочайшей степени преемственности новых элит в бывших
российских автономиях по отношению к старым, особенно в провинциях. Тради­
ционная советская социальная иерархия здесь практически не разрушена, сколько-
нибудь мощные контрэлиты, как в бывших союзных республиках, еще не
сформировались. Слишком страшен был для них каток сталинских репрессий.
Но еще более важный фактор (то, о чем говорилось выше) — социально­
демографическая трансформация России. В большинстве своем это урбанизиро­
ванная страна с практически поголовно грамотным населением, с характерными
для городских обществ низкой рождаемостью и высокой смертностью, другими
словами, с одним-двумя детьми в семье. Малодетные семьи представляют собой
целую революцию в осознании не только ценности человеческой жизни, но и
качества этой жизни, а соответственно и качества знаний, получаемых в школе.
Корреляция демографии с социальной структурой носит жестко объективный
характер. Как ни парадоксально это звучит, сама по себе тяжелая демографическая
ситуация служит одной из прочных основ формирования родительских интересов в
сторону универсального знания. Как видим, этот сложный конгломерат обстояте­
льств, имеющих непосредственное отношение к выработке национально-регио­
нальной политики в сфере образования, будет диктовать политическую логику в
том числе и в сфере реформирования школы, когда интересы этнизации ее вступят
в противоречие с интересами обеспечения не только титульной нации, но и всего
населения современного цивилизационного уровня, в использовании историко-
культурного потенциала, в характере взаимодействия с национальной интеллиген­
цией, лидерами национальных движений.
Все это многократно осложняется как общей политической ситуацией в стране,
так и неясностью характера нынешней государственности. Сегодня трудно сказать,
в каком государстве мы живем: унитарном или федеративном? В Федеративном
договоре больше вопросов, чем ответов. И в самом деле, какова юридическая
формула договора? Если субъекты его равноправны, то почему использована в
сущности огаревская формула «плюс 1»? Почему объект федерирования «Россий­
ская Федерация» подписывает договор в качестве субъекта? Почему таковых

43