Page 89 - Национальная школа

мировой культуры и, в-третьих, пласт собственно мировой культуры, к освоению
которого стремятся все народы России. Задача состоит в том, чтобы действительно
каждый юный гражданин России мог на этот уровень выйти через посредство своей
родной культуры, выразить современные человеческие ценности на ее языке.
И потому, когда обсуждается любая концепция, мы прежде всего должны
рассматривать ее именно с такой позиции: обеспечивает ли начатый процесс этот
выход или ее авторы сознательно отказываются от такой логики и считают, что для
данного народа нужна иная структура образования, с какими-то иными целями,
иными задачами.
Мы имеем дело с очень сложной, очень тонкой материей. Национальная шко­
ла — это школа народа или государства? Кому она нужна? Кто субъект,
заказывающий политику национальной школы? Если субъект народ, этнос, тогда
спрашивается, каким образом он заказывает модель национальной школы, каким
образом он предъявляет требования к этой модели, каким образом он принимает
или не принимает эту модель? На этот вопрос я отвечу очень просто. Нет сегодня
этого механизма. Мы с вами, государственные чиновники, сочиняем, более или
менее удачно, как нам кажется, эту самую модель национальной школы, но нас
никто не уполномочил ее создавать, и нет никаких механизмов реально оценивать
то, что мы смогли создать.
Ответим на другой вопрос: у государства есть национальный интерес? На мой
взгляд, у государства как системы управления национального интереса нет. Что
нужно государству? Один язык, на котором действуют армия, система управления
обществом, пропаганда, делопроизводство. Государству абсолютно безразлично,
какой язык — латынь, английский в Индии или Нигерии, или русский — в силу
каких-то причин — оказался наиболее распространенным и достаточно развитым.
Поэтому национального измерения у государства нет. Государство в принципе
вненационально. Так в чьих же интересах в таком случае работают идеи националь­
ной школы?
Парадоксальная ситуация: в условиях полного разрушения гражданского
общества в СССР, современной России, если она не хочет быть тоталитарной (если
бы это было не так, вообще не было бы предмета д ля обсуждения), нужен оппонент,
нужен субъект, который сядет по другую сторону стола и будет предъявлять свои
претензии, свои требования. Создать общество без формирования каких-то новых
идентичностей, в том числе этнокультурных, невозможно. И парадокс в том и
состоит, что государство выполняет отнюдь не свойственную ему задачу: оно берет
на себя функцию, которую в нормально развивающемся обществе берет на себя
народ, вступающий с государством в диалог. И государство удовлетворяет потреб­
ности, предъявленные народом.
Но мы уже выяснили, что наши народы образовательных потребностей не
предъявляют, у них нет механизма для этого, и не только механизма, но нет и
самосознания, достаточно развитого, чтобы эти претензии предъявлять.
Вы скажете, что есть же ассоциации, есть же лидеры. Но они зачастую выражают
интересы не народа, а лидеров и ассоциаций. Мы попадаем, таким образом, в очень
сложную ситуацию. И мы действительно хотим понять, от чего, к чему и как
должны развиваться национальные школы: не татар только в Татарстане, а
татарского народа в России, не якутов только в Республике Саха, а якутов как
народа. У нас всего 20 народов имеют так называемую титульность, при которой
■ имена их обозначены в названиях территорий. Остальные 100 с лишним нети­
тульны, т.е. у них нет своей как бы государственности. И если уж мы говорим о
национальных системах образования, адекватных действительному интересу кон­