Page 156 - Пухов И.В. Якутский героический эпос олонхо

Весьма часто тунгусский богатырь — эпизодический персонаж
олонхо. Он, например, бывает пленником абаасы, которого герой
освобождает. Иногда он — плененный чудовищем слуга (или
страж), который сначала оказывает хозяину какую-то помощь, но
потом оставляет его или освобождается героем, как и другие плен­
ники [13, 81-112].
Якутско-эвенкийские исторические и бытовые связи широко
отражены и в исторических преданиях якутов, в которых расска­
зывается о том, как якуты пришли в места, ранее заселенные тун­
гусами. Здесь имеют место отзвуки конфликтов из-за охотничьих
мест или имущества [7, 96-98] и здесь же повествуется о дружбе
якутов и тунгусов и даже о том, что якуты помогали одним тунгу­
сам в их конфликте с другими тунгусами [7, 98—99].
Нередко один и тот же сюжет разрабатывается в преданиях
якутов и эвенков. Таковы предания об одном из якутских родовых
вождей Тыгыне (Дыгыне), известном коварством и агрессивнос­
тью, ставшие общими у якутов и эвенков. Тыгын пытался поко­
рить все якутские роды и племена. Но прибывшие в Якутию рус­
ские предотвратили кровопролитную межплеменную борьбу.
В большинстве якутских преданий Тыгын характеризуется как за­
хватчик, вероломно нападающий на мирных соседей и трусливо
обращающийся в бегство, встретив достойный отпор.
Предания о Тыгыне известны, как отмечает М.Г.Воскобойни-
ков, и енисейским, и дальневосточным, и якутским эвенкам [4].
В фольклоре эвенков предания о Тыгыне преобразованы в ду­
хе местной традиции. Так, в эвенкийском предании о Тыгыне
много специфичных вставок. Во-первых, сюжет предваряется
вступительным рассказом о мужике с тремя сыновьями с харак­
терным для эвенкийского предания описанием их тяжелого пере­
хода по гольцам (безлесным каменистым местам). Этот человек
с тремя сыновьями впоследствии становится первопредком яку­
тов, положившим начало многочисленным якутским племенам.
Во-вторых, младший из трех сыновей первого якута, заблудив­
шись, встречается с безголовым чудовищем, которого нет в якут­
ских сказаниях о Тыгыне.
Главное же отличие эвенкийского предания о Тыгыне от якут­
ского состоит в том, что здесь образ Бэрт-Хара (“Черного молод­
ца”), сильного противника Тыгына, пугающего его, заменен тун­
гусским богатырем. Он, как и Бэрт-Хара, намного сильнее всех
154