Page 60 - Пухов И.В. Якутский героический эпос олонхо

Все это очень напоминает богатырей абаасы в олонхо. Но кал­
мыцкие богатыри — сыновья Сурхаиль, хотя и великаны, но в от­
личие от богатырей абаасы не чудовища, а гиперболизированные
люди, лишенные, правда, характерных национальных черт.
Почему же тогда в «Алпамыше» враги героя названы калмыка­
ми, если в них нет никаких национальных черт калмыцкого наро­
да, если они представляют обобщенный, гиперболизированный
образ врага вообще? Ответ, очевидно, надо искать в исторически
сложившихся отношениях среднеазиатских народов, в частности
узбеков, с калмыками. Известно, что калмыцкие племена в тече­
ние длительного времени совершали опустошительные набеги на
земли Средней Азии. Надо полагать, и среднеазиатские народы не
оставались в долгу перед калмыками — такова природа межпле­
менных войн. Эти набеги калмыков и междоусобицы могли наи­
более запечатлеться у некоторых народов, и слово «калмык» со
временем должно было ассоциироваться с образом врага, совер­
шающего набег, насилие. Таким образом, слово «калмык» как
обозначение врага в «Алпамыше» примерно такого же происхож­
дения, что и слово «татарин», «татарин поганый» в русских были­
нах. Как известно, в образах былинных татар также нет опреде­
ленных национальных черт, и они так же, как и калмыки, пред­
ставляют собой врагов вообще.
Из приведенных выше примеров видно, что в эпосе «Алпа-
мыш» шел процесс очеловечивания образов врагов, процесс по­
степенной утраты врагами героя фантастических черт, черт чудо­
вищ и приобретение черт исторически известных представителей
враждебных племен. Но враги еще изображаются в виде обобщен­
ного образа врага вообще, пока без выделения национальных осо­
бенностей представляемого ими племени.
В этом отношении можно сказать, что богатыри абаасы
в олонхо созданы народом, находившимся на более древней сту­
пени социальных отношений, чем создатели «Алпамыша». Но и
в олонхо со временем начинает выступать как противник героя
богатырь, являющийся представителем человеческого племени:
это образ тунгусского богатыря, встречающийся во многих якут­
ских олонхо. Этот противник и отношения с ним героя имеют бо­
лее реальные черты, чем отношения героя с абаасы, и напомина­
ют взаимоотношения героя с врагами в «Алпамыше». Но в срав­
нении с калмыцкими богатырями — противниками Алпамыша -

58