Page 98 - Пухов И.В. Якутский героический эпос олонхо

события начинаются с рассказа о них). Описание жизни родите­
лей в якутском и алтайском эпосе значительно различается.
В олонхо они, как сказано, первые люди на земле. Вначале вокруг
них никого нет. Лишь потом оказывается, что у них есть и рабы,
и далекие соседи. Родители героя в “Маадай-Кара” с самого на­
чала не одни. Их окружают люди племени, слуги (или рабы).
А главное есть соседи — другие богатыри, “ханы”, представляю­
щие враждебное окружение старого богатыря — “иной мир”.
И в олонхо окружение оказывается враждебным первым людям
и описывается как “иной мир”. Враждебность “иного мира” -
характерная для всякого родового эпоса черта.
В олонхо и в “Маадай-Кара” есть другое сходство: события
начинаются с описания сна стариков. Но в олонхо этот сон — по­
казатель мирной и безмятежной жизни первых людей земли; сон
же старого Маадай-Кара - начало разрушения налаженной жиз­
ни, предвестник приближающегося несчастья. Маадай-Кара
“вечно спит”, он стар и беспомощен. Этим пользуется враг, кото­
рый нападает на стойбище старого богатыря.
Сам “чужой мир” в алтайском эпосе отличается от такового
в олонхо. В олонхо — это, прежде всего, мир мифических чудовищ
“абаасы”, а в “Маадай-Кара” и во всех алтайских сказаниях -
главным образом враждебные ханы. В этом отношении к алтай­
скому эпосу близок хакасский, тувинский и шорский. По ходу по­
вествования, встречаются и чудовища (в том числе представители
подземного мира — люди злого бога Эрлика). Но они играют вто­
ростепенную роль и чаще выступают в роли чудовищных помощ­
ников врага (например, враждебно относящийся к герою отец не­
весты, чтобы избавиться от него, обманом посылает его с каким-
нибудь заданием к чудовищу). В бурятском эпосе, как и в якут­
ском, враг изображается в виде чудовища (в якутском эпосе — аба­
асы, в бурятском — мангадхай).
Таким образом, если в якутских олонхо и в бурятских улиге-
рах врагом осталось чудовище, то в алтайском, хакасском, тувин­
ском и шорском эпосе им оказывается враждебный хан. Но и
здесь враг связан с чудовищами. Надо думать, что изображение
врага чудовищем — древнейшая черта эпоса тюрко-монгольских
народов Сибири. Это соответствует жизни древнего человека, его
представлениям об окружающем мире. Дальнейшее развитие ис­
торической жизни и социальных отношений алтайского, хакас­
96