Page 183 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

...К удивлению Чочуны, Тимоша оставил весь груз на шхуне. Только поглядел на
небо, определил ветер, вытащил якорь на берег, закрепил между корнями гигант­
ского тополя, выброшенного бурей к подножиям песчаных бугров. Чочуна сказал
все же:
— Надо выгрузить, наверно?
— Зачем? Сегодня отдыхаем. Завтра выгрузим, — сказал Тимоша таким тоном, что
стало понятно: на этом побережье чужое не трогают.
— Идем, — позвал Тимоша, — а то бабы заждались.
Чочуна нерешительно топтался. Тимоша-то, конечно, хорошо усвоил здешние
нравы. И если уж оставил все добро без надзора, значит, останется в целости, никто
не тронет. И тем не менее он пребывал в нерешительности.
Тимоша взвалил на плечи тяжелый куль — наверно, с гостинцами.
— Ну, чего стоишь? — Тимоша полуобернулся.
— Я зайду к тебе, — поспешно пообещал Чочуна. — Познакомлюсь с людьми и
приду.
— Как хочешь. Хозяин — барин, — и, разгребая большими сапогами воду, Тимоша
пошел к берегу навстречу визжащим от радости женщинам.

Глава 18

Но Чочуна так и не попал к Тимоше. Замученный дорогой и опасениями — не
ровен час: эти дикари растащат все, — остался у костра, раскинутого на берегу олен-
ными людьми. А коль костер и люди у костра, запах жареного мяса поплыл окрест.
На огонек подходили степенные нивхи — разузнать, что за человек, схожий с
ними по виду, объявился на побережье. Они без стеснения рассматривали якута.
Чочуне как-то нехорошо стало под их прямыми, добродушными взглядами. «Слов­
но зверь невиданный. Дикари». Нивхи же, изучив лицо приезжего, нашли, что он
совсем не похож на них. Глаза большие — чуть поуже, чем у русских, нос крупный,
тоже не нивхский. И цвет лица светлый. Только волосы черные и прямые, как у них...
Нет, не нашли нивхи в лице Чочуны привычной мягкости очертаний. Удовлетворив
любопытство, они разошлись по своим странным домам. Забот всем хватает: завтра
Тимоша будет раздавать товары...
Оленные люди оказались ороками. Чочуна слышал о такой маленькой народно­
сти, язык которой близок к гольдскому и отдаленно созвучен с тунгусским. Ороки
раскинули костер неподалеку от избы молодого, крепкого нивха. Этот нивх с тугой,
толстой косой раза два выходил из своего полузасыпанного землей рубленого жи­
лища и обращался к орокам по-нивхски, похоже, приглашал к себе. Ороки что-то
отвечали, и нивх исчезал в черном провале низких открытых дверей.
Изба молодого нивха отличалась от других жилищ. Те, большие, сложены из тол­
стых жердей, стены покатые, без чердачного перекрытия, с дымовым отверстием в
засыпанном землей потолке. Окон нет — лишь маленькие дырки в стене. А у него
изба рублена, как у русских. Только маленькая она, с маленькими окнами, словно
зимовье таежных охотников.
Чочуна знал тунгусский и спросил старшего орока:
— Ты человек какого рода? Лука-Нгиндалай от изумления вздернул бороденку.
— Назвался ведь якутом!
— Мы жили с тунгусами в одном селе. Так какого же ты рода?
— Из рода Высоконогого Оленя.
179