Page 185 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

седла таким ездокам! Седла — удел стариков и начинающих наездников. С криком
погнали оленей. Стойбище зашевелилось, зашумело. Со всех сторон доносились
возгласы восхищения и остервенелый лай нартовых псов, привязанных к жердям и
кольям. Кажется, давно Лука не ездил так красиво: ноги выброшены вперед и хлест­
ко бьют оленя по груди, корпус наклонен, а доха, как крылья орла, взметнулась за
спиной.
Проехали эвенки по реке в одну сторону, повернули оленей. Назад в стойбище. А
собаки вновь подняли гвалт. И тут чей-то пес сорвался с привязи, бросился на оле­
ня и ... Лука с большим трудом вылез из сугроба. Огляделся. Где же олень? А олень
уже несся далеко за стойбищем. За ним след в след летел огромный пес, к которому
присоединились еще несколько. Лука схватил палку и припустился что есть силы, но
куда там. С каждым шагом он отставал. Мимо промчался брат. Но оленю с наездни­
ком на спине не угнаться за собаками. И брат видел, как далеко впереди псы нагнали
ездового.
Застрял Лука на острове. Брат один отвез мешки с пушниной в Николаевск — там
меха ценились дороже. Договорились, купит он пару оленей и вернется за Лукой. Но
шли дни — брат не являлся. Уж лед на реке заторопился и задвигался, а брата нет и
нет. «Наверно, ушел на Шилку. Вернется осенью», — думал Лука. Но прошло лето,
прошла осень, настала зима. Появились на острове другие эвенки с материка, но
брата все нет как нет. Лука подстерегал каждого приезжего: эвенка ли, нивха ли, рус­
ского — расспрашивал о брате. Описывал приметы, но ничего утешительного в ответ
не услышал. Вот так и остался Лука на нивхской земле. Нивхи же свято соблюдали
обычаи, кормили загостившегося иноплеменника. Тот как мог участвовал в жизни их
стойбища: дрова рубил, ходил на охоту, рыбачил.
Как-то Лука чинил прошлогодние лыжи. Было солнечно и тихо, морозец нерезкий,
приятный, бодрящий. И тут почудился подзабытый уже, родной с детства звон. Звон
повторился. На этот раз отчетливей. Лука замер и опять услышал: «Бол-бол-бол...».
«Неужто звон боталов?» — эвенк поднял голову. В стороне от стойбища (чтобы не
дразнить собак) проходило стадо оленей. Впереди наездник в дохе, в островерхой
меховой шапке — совсем эвенк. Всякие предположения нахлынули на Луку. Может,
брат уговорил шилкинских, те согласились покинуть оскудевшие места и переехали
на остров? Лука отбросил лыжи и, задыхаясь от волнения, побежал по некрепкой це­
лине, проваливаясь по колено. Он бежал, бежал, бежал... А стадо, не убыстряя своего
движения, спокойно удалялось. «Э-э, э-э-э!» — кричал Лука, размахивая шапкой. Па­
стух, замыкавший караван, остановил оленей. Вся поза пастуха выражала недоуме­
ние. Что надо этому человеку? Может, не в своем уме он? А Лука бежал. Он боялся:
вдруг пастух ударит оленей и помчится вслед стаду. И тогда... Лука не знал, что будет
«тогда». Знал одно: он должен догнать пастуха, расспросить его.
И Лука нагнал. Порывисто и резко схватил за уздечку.
— Что вы за люди? — задыхаясь, спросил Лука.
Пастух, совсем еще юноша, непонимающе качнул головой.
Тогда Лука сказал по-русски:
— Твой Амур ходи сюда? — и жестом помог: показал рукой сперва вдаль, потом
ткнул себе под ноги.
Лицо пастуха смягчилось, исчезла настороженность.
— Твой... эвенк? Орочон? — вопрошал наездник.
— Эвенк, — отвечал Лука. — Мой эвенк, мой эвенк.
— Как твой сюда попади? — удивился пастух.
181