Page 189 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

зиму Тимоша совсем плохим человеком стал. Голодные отдавали ему за куль муки
десять, а то и двенадцать соболей. Я подождал. И когда ни у кого не осталось собо­
лей, показал своих. У Тимоши глаза на лоб полезли, аж подпрыгнул. Тут уже я цену
называл. Хорошо торговал. Вот тогда-то я приехал в род Авонгов, чтобы посмотреть
Ланьгук. Она уже была подросток. Очень красивая. Оставил им муки, риса, сахару,
чаю и табаку — месяца на два, не меньше.
С той поры каждую зиму наезжаю в стойбище A-во. В прошлую зиму был четвер­
тый раз.
Ньолгун говорил негромко, почти не меняясь в лице, лишь иногда останавли­
ваясь, чтобы вспомнить то или иное событие. И тогда на его гладком лбу обознача­
лись две-три еле заметные бороздки. Закончив, он обратился к собеседнику:
— Ну так сколько же мне лет?
Чочуна, не проронивший ни звука, словно очнулся. Ну и счет у этих гиляков! Лю­
бопытный счет. Теперь Чочуна почти все знал о Ньолгуне. Шустрый парень. Далеко
пойдет. А Пупки — живодеры, хуже волков.
— Сколько мне лет, спрашиваю? — повторил Ньолгун.
— Ты так долго говорил, что я сбился со счета.
— Вот видишь! — с важностью сказал Ньолгун. — Ты сбился со счета, потому что
я долго говорил. А долго я говорил, потому что мне немало лет.
— Около тридцати есть?
— Не знаю, — ответил нивх. Потом возмутился: — Зачем «около», когда можно
точно! Ты же умеешь считать? Тогда загибай пальцы, а я буду говорить. Значит так,
выбросило кита — мне было столько, сколько вон тому мальчику, который уже не
трогает собаку, а копается в пепелище, на второе лето родилась Ланьгук, на третью
весну Ланьгук болела тяжелой болезнью; через четыре зимы весной погиб мой род;
в то лето родился мальчик. Прошло еще два лета, и зимой наступил большой голод,
и в ту зиму я ездил смотреть Ланьгук. С той поры я каждую зиму езжу в A-во. В про­
шлую зиму был четвертый раз. Сосчитал? Сколько получилось?
— Шестнадцать или пятнадцать... без мальчика, — сказал неуверенно якут.
— А мальчику?
— А мальчику семь лет.
— Сколько же мне? — нетерпеливо требовал Ньолгун.
— Тебе... тебе... двадцать три года.
— А тебе сколько?
— Двадцать.
— Вот видишь! — торжествовал нивх. — Я старше тебя! — Ньолгун смотрел вы­
зывающе.
Чочуне не понравилось это. «Голодранец, а еще так смотрит!» — с неприязнью
подумал он. Но и на этот раз Чочуна овладел собой и сказал только:
— Не горюй, друг, человеком будешь. Твой дом сгорел — новый построишь. И
выкуп соберешь. Богатый выкуп соберешь... Тебя будут уважать. И бояться.
Ньолгуну понравилась речь якута. Он заискивающе посмотрел ему в глаза и, не
очень веря в услышанное, спросил:
— Ты правду говоришь?
«Вот так! Всегда так будет!» — в глазах якута мелькнул желтый огонь. Нивх встре­
пенулся, но Чочуна сказал мягко:
— Я помогу тебе. Я сделаю тебя богатым. Тебя никто больше пальцем не тронет.
Тебя будут бояться.
185