Page 194 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

ла» — пожалуй, не то слово. Просто Ольга не представляла себе жизнь иной, вне
этого стойбища. После смерти отца жила Ольга у брата своего Ивана.
Целыми днями хлопотала она полому, радуя своим усердием Федосью. Хлопота­
ла, а у самой в сердце с каждым годом, с каждым месяцем, с каждым днем нараста­
ла горечь. Она теряла сон, аппетит, нервничала по пустякам. «Женишок ей нужон.
Женишок», — подтрунивал Тимоша в такие минуты и обещал в следующую поездку
в Николаевск найти «подходящего». Но этих «следующих» уже сколько было, а «же­
нишка» все нет как нет.
И когда жители стойбища вышли встречать шхуну, Ольга перво-наперво сосчита­
ла людей на палубе. Трое... Она тихо вскрикнула, накинула на плечи шаль, выскочила
на берег и вместе с Дуней и Федосьей полезла в воду встречать долгожданного.
Но Тимоша и Иван, как обычно, обняли сестричку и не представили третьего че­
ловека. А тот прошел мимо нее, к орокам. «Недосуг, верно». Измученная напрасным
ожиданием, на другой день Ольга поймала во дворе Ивана:
— Кто это?
— Кто? — не понял тот.
— Ну, кто с вами приехал.
— Не знаю. Погостить, что ли, к гилякам.
...Караван уходил. Караван уходил в тайгу.
— Ы-ы-ы! Ы-ы-ы! Ы-ы-ы!
Чочуна придержал оленя, оглянулся, кто же это поет? Кешка, старший сын Луки, и
Гоша Чинков — зять и батрак Луки и его сыновей, ехали след в след, и видно было,
что каждый занят своими мыслями. Ньолгун замыкал караван. Это он раскачивался в
седле, вертел головой по сторонам и пел. «Что за народ эти гиляки? — не переставал
удивляться якут. — Только что у него сожгли дом, а он уже и позабыл о горе своем,
поет!»
В тайге полно медведей, соболей и всякого другого зверья. Ньолгуну радостно от
этого. Над караваном пролетали вороны, сойки и прочие птицы — Ньолгун разгова­
ривал с ними.
Навстречу каравану, раздвинув широко плечи сопок, торопился, подскакивал на
камнях ручей.

Глава 22

Касказик видел, как встречавшие их жители Нгакс-во вдруг разом отхлынули от
берега, словно их унесла волна. И тут же запылала чья-то хижина. Касказик осмо­
трительно пристал выше стойбища и со стороны наблюдал за событиями. Наукун и
Ыкилак бегали смотреть пожар и вернулись озадаченные и удивленные. Их поразило
то, что никто в стойбище не осмелился помешать купцу. «Когда же это успели так за­
пугать всех нас, — подумал Касказик, — что ни у кого рука не поднялась остановить
злодея?».
Касказик и в молодости редко общался с жителями морского побережья, мало
кого знал, и теперь ловил себя на мысли, которая давно уже засела в его старой голо­
ве и которую грех произносить вслух: хотелось древнему корню Кевонгов, чтобы его
сверстников Нгаксвонгов не осталось в живых, чтобы ничьи уста сегодня не могли
поведать людям о давней кровавой битве. Касказик твердо знал: его род не может
жить в одиночестве. Детям древнего рода нельзя без общения с людьми большой и
богатой их земли. Древо Кевонгов должно вновь зазеленеть!
190