Page 191 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

нерпичий жир, соленые рыбьи брюшки. Появились женщины, притащили лаком­
ства — сырую нерпичью печенку, сырую голову кеты, вареное нерпичье мясо. На
середине столиков в фарфоровых чашечках — соляной раствор, в который нивхи
обмакивали хрящи кетовой головы и кровавые куски печенки.
Мелконарезанная печенка с черемшой и без черемши — отличная закуска. Она
хорошо шла после водки. Чочуна это сразу оценил.
После закуски подали вареное мясо — большими кусками, на крупных костях. На­
резанную кетовую юколу нивхи брали щепотью, обмакивали в топленый золотистый
нерпичий жир и, запрокинув голову, клали в рот.
— Все люди — братья! — повторил торжественно Чочуна. — Вы гиляки, ороки. Я
якут. Но мы братья, потому что мы все люди! Будем жить вместе, помогать друг другу.
Нивхи слушали говорливого якута со смешанным чувством. «Все люди — братья»,
это верно. Нивх всегда впустит к себе другого человека — будь то нивх, орок, эвенк
или русский. Накормит, согреет теплом своего очага. И человек будет жить у нивха
до тех пор, пока не изволит продолжать путь. Добро не требует, чтобы о нем говори­
ли. Люди говорят о необычном. Добро — оно обычно у нивхов, как и окружающая
их природа с ее обычными ветрами, дождями, снегопадами. А якут все твердит и
твердит о вещах, которые известны даже краснозадым младенцам. Будто открыл что-
то необыкновенное. Странный этот якут. Но, наверно, хороший, раз такой щедрый.
Уже смеркалось. И Чочуна Аянов наделил гостинцами каждого, кто принимал
участие в пире, дал по полплитки чая и горсти табака.
Люди начали было расходиться, но их остановило пение полупьяного Ньолгуна.
Он сидел на песке, поджав под себя скрещенные ноги, и раскачивался с закрытыми
глазами.
Ы-ы-ы! Ы-ы-ы!
Ы-ы-ы! Ы-ы-ы!
Мы, нивхи, сколько помним себя,
— жители этой земли.
Ы-ы~ы!Ы-ы-ы!
Ы-ы-ы! Ы-ы-ы!
Курнг в своей доброте не забыл наши урочища:
Реки в наших урочищах полны рыбой,
В лесах наших урочищ всегда зверя много.
Ы-ы-ы! Ы-ы-ы!
Ы-ы-ы!Ы-ы-ы!
Нам бы жить — зверя добывать.
Нам бы жить — рыбу ловить.
Но поселился среди нас злой человек.
Только о себе ночами и днями думает.
Только о том, как сильно разбогатеть, думает.
Ы-ы-ы! Ы-ы-ы!
Ы-ы-ы!Ы-ы-ы!
Жадностью большой сам себя ослепил,
Из-за этой жадности человечье лицо потерял.
Ы-ы-ы! Ы-ы-ы!
Ы-ы-ы! Ы-ы-ы!
У него — свои духи, свои боги.
Но Курнг — наш бог — нас услышал:
На счастье нам с далекой земли якута прислал,
Якута богатого и доброго прислал.
Ы-ы-ы! Ы-ы-ы!
Ы-ы-ы! Ы-ы-ы!
187