Page 226 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

рухнет охапка снега. Снег сползает за шиворот, тает. Одежда сыреет и тяжелеет. А тут
еще напоролся на острый сук, проткнул дошку.
Ыкилак сердится и кроет ахмалков про себя — вслух нельзя: обычай велит по­
читать всех людей их рода. Лидяйн — так тот самый что ни на есть дурной человек.
Если случайно и сделает что-нибудь доброе, ночами потом спать не будет — все от
злости. Это он сказал, что надо сделать испытание. Отец хорошо речь держал. Старик
Эмрайн глубоко ушел в думы. Тут-то и напортил Лидяйн. Может быть, старейший
Авонг собирался отдать свою дочь в род Кевонгов? Может, так и случилось бы. Но
Лидяйн вылез:
— Этот негодник жену свою будет рыбьей костью кормить — собаки позавидуют!
А если к его то-рафу медведь подойдет? Закроется изнутри и будет сидеть не дыша,
пока или медведь не сдохнет, или сам...
Это неслыханно! Неслыханно! Даже Ланьгук, которой обычай запрещает смо­
треть на братьев, бросила на Лидяйна сердитый взгляд. Лидяйн требовал испытать
молодого ымхи. Принято обходиться выкупом. А если и ворчат ахмал-ки, то лишь
потому, что дочь, по их мнению, стоит больше... Но Кевонги привезли хороший вы­
куп... Эмрайн сказал: «Уйти Ланьгук в другой род — за этим, однако, дело не станет».
Почему старейший Авонг высказался неясно? Надо было прямо сказать: в род
Кевонгов.
Эмрайн кивнул головой:
— Позови.
Сказал значительно, таинственно. И кивок головой, плавный и почтительный, был
не куда-то в сторону, а в сторону вверх. И обратился старейший родов не к Лидяйну,
а ко второму по старшинству, Хиркуну.
Тот не спеша спустился с нар, накинул на плечи собачью доху, толкнул низкую
дверь. Крутые клубы морозного воздуха ворвались, подкатили к очагу и исчезли, как
привидения.
Эмрайн, не глядя ни на кого, отставил руку со старым, блескучим от грязи кисетом.
Музлук будто сторожила его движение — подскочила; взяла кисет, обнесла гостей. И
Касказик, и Ыкилак набили трубки крошеным листовым табаком. Расторопная Муз­
лук выбрала в огне сучок с тлеющим концом, подала гостям.
Ыкилак помрачнел. Прислуживать гостям должна невеста: показать старатель­
ность, расторопность, жених ведь приехал! А Ланьгук сидит в углу, совсем безучаст­
ная.
«Эти Авонги что-то, однако, затеяли», — теряется в догадках Кевонг.
Пока Хиркун ходил за шаманом, в то-рафе старейшего не произнесли ни слова ни
хозяева, ни гости.
Но вот заскрипел снег, дверь бесшумно открылась, в то-раф, словно заиндевелые
медведи, ворвались клубы морозного воздуха, и словно на них въехал Кутан-пря-
моспинный, средних лет, в оленьей дохе, без шапки, с длинной косой.
Глаза настороженные, выжидающие. Прошлой ночью он быстро ушел в свой то-
раф и теперь, вызванный старшим братом, мучился в догадках.
Эмрайн головой указал ему, куда пройти: на средний понахнг, место почетных
гостей. Шаман обошел очаг, сел на лежанку. Хиркун снова примостился около отца.
Эмрайн, ни на кого не глядя, протянул руку с кисетом. Опять подскочила Музлук,
передала шаману. Тот не спеша набил трубку, прикурил от уголька.
Псулк занялась столом: нарезала тут же испеченную юколу. А Музлук принесла
большой медный чайник с водой, поставила с краю очага, подвинула к нему крупные
222