Page 230 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

ребил их, чтобы пламени легче было схватить древесину, и рядом с потухающим
костром ближе к навесу ожила нодья — долгий таежный огонь. Всю ночь ровно и
неторопливо нодья будет давать тепло.
Охотники вытащили головешки, на горячую золу настелили еловый лапник — вот
и готова постель. Нагретые ветви обмякли, остро отдавали смолой. Голова Ыкилака
налилась тяжестью от густого смолистого воздуха. Хотелось прилечь, но какая же
нивхская ночь обойдется без тылгуров — старинных преданий и легенд?
Кто-то из троих должен начать. Ыкилак сказал:
— Люди из рода Авонгов хранят древние тылгуры. Как деревьев в тайге с каждым
летом становится больше, так и время дарит Авонгам новые тылгуры... Ваш ымхи
подарил бы свой тылгур, но он лишен дара рассказывать.
После такой речи кому-то из ахмалков придется поделиться своим тылгуром.
— Хонь! — попросил Ыкилак.
Наступило молчание. Слышно лишь, как потрескивает нодья. Лидяйн злобство­
вал: «Волей случая добился удачи и теперь требует, чтобы ласкали его слух».
Хиркун, не отрывавшийся от трубки, отсосал последние струи дыма, выколотил
пепел о подошву, вновь заправил и уставился в костер. Потом тряхнул головой, по­
ложил руки на колени и без всякого вступления хрипловато начал:
— В большом стойбище, без отца, без родственников, с одной матерью, жил юно­
ша. Он тяжко жил.
Вместе с соседями ездил на рыбалку, за весла сажали. Много рыбы поймают —
ему только одну-две рыбки дадут. Соседи много нарежут юколы, так много, что уже
негде хранить. А у юноши ни одной юколы...
На сопке глухо прокричал филин. Ночью звуки короткие. И слабое эхо ушло в
ночную тишину, как стрела в мох.
Хиркун посасывал трубку, замолкая перед затяжкой, и можно было подумать, что
короткого мига ему хватает, чтобы обдумать слова, которых ждут.
— Юноша-сирота пошел вместе с соседями в тайгу. Сами они охотятся, а сироте
велят рубить дрова, за костром смотреть, чай кипятить. И кормят как никудышную
собаку: кусок прелой юколы кинут, чая глоток оставят.
Плохо жилось юноше в стойбище, а в тайге пошла совсем не жизнь.
И когда сирота уже не знал, как дальше быть, встретилась ему добрая дочь Тайхна-
да — бога тайги и охоты. Пожалела она бедного юношу, дала ему две петли-ловушки.
В эти петли попадались самые редкие, неслыханно дорогие звери. Поймал он
немного зверей — когда звери очень дорогие, много и не надо.
Поехал юноша в большой город, на торги поехал. Привели его к самому богатому
человеку. Увидел богач шкурки — подпрыгнул до потолка. Сказал: за самую дорогую
отдам все, что попросишь. А у богача — красивая дочь. Вот юноша и сказал: «Мы,
добытчики, как и вы, торговцы, хорошо знаем цену своим словам. Возьми то, что
хочешь, а мне дай в жены свою дочь».
Богач не ожидал такого. Но ничего не поделаешь: отдал. Снарядил богач большое
судно, и увез наш юноша красавицу жену домой. Говорят, долго и хорошо они жили,
много детей имели...
Ыкилаку по душе пришелся тылгур. Он так желал удачи безымянному сироте. Что-
то общее находил между ним и собой. Может, то, что им обоим одинаково трудно
вступать на тропу жизни? Юношу из тылгура осчастливил сам бог тайги и охоты.
Говорят, редко кому давалось такое счастье. Да и то в старину...
Но и Ыкилак чувствовал себя счастливым. И не бог дал ему удачу — он сам до-

226