Page 229 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

поднять голову, как Ыкилак, высоко подпрыгнув, оседлал его, схватил за уши, изо
всех сил налег, помогая себе коленями, вдавил голову медведя в снег. Тот вдохнул
вместо воздуха рассыпчатый снег, отчаянно и глухо закашлялся, но сильные руки
юноши, который уже знал, что он победил, цепко держали. Тут подоспел Хиркун,
четким движением набросил путы. Медведь крупно, всем телом, задергался, и люди
поняли: это душа покинула его.
Хиркун подошел к Ыкилаку, сидевшему на плечах зверя, и, цокая языком, с восхи­
щением смотрел на него.
— Удачлив ты, удачлив! — а сам пытался набить табаком трубку. Руки его не­
послушно дрожали, и табак сыпался мимо. Наконец он затянулся, протянул трубку
Ыкилаку.
Только сейчас вспомнил о Лидяйне, который растерянно топтался за деревьями.
Лидяйн так и не понял, как все произошло. Он видел: перед ним в трех шагах слов­
но вздыбился склон сопки и выстрелил из себя громадного разъяренного зверя. Ма­
ленькие злобные красные глаза, саблевидные желтые клыки, пенистая пасть и рык...
Опомнился Лидяйн лишь тогда, когда взобрался на следующий склон. Как же так?
Ведь медведь бросился за ним! Наверно, отстал. Вот как быстро он умеет бегать!
«Подожду немного. Ему лезть на сопку, а мне сверху удобнее, я и встречу его копьем.
Но где же он? Или убежал? А может, Ыкилак убил? Ыкилак-то? Скорее, медведь раз­
мозжил ему голову. А Хиркун? И его задавил медведь? Или все-таки...».
Лидяйн заставил себя вернуться к берлоге.
Хиркун и Ыкилак сидели на валежине, молча курили трубку, передавая ее друг
другу. У их ног лежал медведь.
Лидяйн от стыда не знал куда деваться.
— Иди сюда, — окликнул его Хиркун.
«Лучше бы уж ударили. Или обозвали последними словами», — с тоской думал
Лидяйн.

Глава 34

Медведя обдирали в три ножа. Лидяйн с молчаливым упорством возился с зад­
ней ногой, чтобы усердием хоть как-то загладить свой позор.
Разняли медведя на несколько крупных частей. Лохматую голову украсили нау —
священными черемуховыми стружками — и вознести на сооруженный на скорую
руку настил. Потом каждый занялся своим делом: Хиркуну, как главному, поручили
изготовить крошни — плетеные сумки для переноски груза. Лидяйн, второе по важ­
ности лицо, ставил навес из еловых лап — для ночлега. Ыкилак, ымхи, собирал дрова.
Густой сумрак окутал мир, и тайга теперь чернела сплошной плоской стеной с
неровным верхним краем. Лишь несколько ближних деревьев выпирали, словно вы­
резанные из темного русского сукна и приклеенные к черному фону, на котором уже
пробились крупные мерцающие звезды.
Перед ужином каждый взял в руки табак, куски юколы и обратился к берлоге, а
через нее — к духам, хозяевам этих мест и к Пал-Ызнгу: благодарим за удачу, Пал-
Ызнг очень добр. Это он повелел медведю взвиться кверху, чтобы Ыкилаку спод­
ручнее было достать копьем сердце. Потом у костра с аппетитом уплетали сочную
грудину и, отдуваясь, долго пили чай, заправленный чагой. Чага быстро возвращает
утомленному силы. Поэтому таежники любят этот отвар березового нароста.
Ыкилак еще до сумерек срубил две сухие лиственницы. Потом топором расте-
225