Page 228 - Владимир Санги. Талыллыбыт айымньылар

говорить. Дал Ыкилаку и Лидяйну задачу. Ыкилак должен ударом шеста взломать
чело у берлоги и энергичным тычком разбудить Его. Когда Он, возмущенный, разъ­
ярится и выскочит, одновременно его принимают на копье двое: Ыкилак — спереди
в грудь, а Лидяйн — справа в бок. Сам Хиркун стоит сзади — на всякий случай. Он
вмешается лишь тогда, когда убедится, что без его помощи не обойтись.
Ыкилак нашел стройную гладкую черемуху, неслышно срезал ее ножом, очистил
от ветвей. И, держа шест на весу в правой руке, а копье — в левой, осторожно,
словно ощупывая каждый свой шаг, направился к берлоге. За ним с копьем в руках
следовал Лидяйн.
Чем ближе берлога, тем чаще и громче стук сердца. Вроде, и одежда стесняет
движения, мешает дышать свободно. Все ближе и ближе берлога. Медленней и ко­
роче шаг. Лоб покрылся испариной. Пот стекает на брови, набухает здесь, располза­
ется, наплывает на глаза, заволакивает их и больно щиплет. Не видать ни берлоги, ни
деревьев. Ыкилак нагибает голову, подал вперед плечи, чтобы удобнее было достать
и, не выпуская копья, смахивает с глаз капли пота. Вроде бы, лучше стало.
Вот и чело. Прикрыто снегом. Но снег здесь другой. Крупчатый, ноздреватый. А
сквозь снег тихо поднимается кверху пар. Его легко заметить, надо только хорошень­
ко вглядеться. Сейчас Он спит. Он, конечно, знает, что пришли люди. Он хороший и
добрый. Он жалеет Ыкилака. Иначе проснулся бы раньше, и люди нашли бы покину­
тое теплое еще жилище. И ни о какой женитьбе не могло быть и речи. А тут Он спит
и позволит Ыкилаку выдержать испытание.
Лидяйн зашел справа. Ыкилак заметил в его глазах какой-то странный блеск.
«Боится?» Его и самого трясло.
Он оглянулся и, убедившись, что все наготове, с силой ударил торцом шеста в
чело. Надеялся, что шест легко войдет в глиняную стенку, проскочит внутрь. Но шест
наткнулся на корневище и больно отдал в руку. Раздумывать некогда. Ыкилак ударил
еще раз — уже пониже. Конец шеста почти без задержки проскочил в провал и —
это точно ощутил юноша — уперся во что-то мягкое, живое. «Тебе больно. Не сер­
дись. Я не хотел этого. Мне только разбудить тебя. Не сердись», — мысленно умолял
Ыкилак хозяина берлоги. Но тут шест будто ожил, дернулся, заходил из стороны в
сторону. Словно сама сопка с грохотом взорвалась. От неописуемого громкого рева
Ыкилак присел, почувствовал, как волосы потянуло вверх, а ноги... Ноги дрожали и
подгибались. Комья глины и снега мелькали перед глазами, а справа что-то метну­
лось в сторону. Ыкилак не услышал скрип снега, но понял, что Лидяйн бежал. А Он с
ревом уже взвился в смертельном прыжке.
...Отец поучал: удобнее всего принимать медведя, когда он встал перед тобой на
дыбы. Резкий выпад навстречу с ударом в открытую грудь... А если медведь не вста­
нет на дыбы, а попытается в прыжке достать тебя?..
Медведь редко так нападает. Охотник не всегда успеет направить копье. И тогда...
Тогда мужчины всего стойбища преследуют убийцу. Преследуют дни и ночи. Пресле­
дуют до тех пор, пока не нагонят его где-нибудь на вершине сопки или в распадке и
в гневе великом изрубят на куски, а мясо отдадут мышам на съедение... И еще отец
поучал: если взвился медведь в прыжке, держи копье покороче, ближе к лезвию,
крепче расставь ноги и встречным ударом насади на копье.
Все было проделано вмиг. Смертельная опасность одних обращает в бегство, дру­
гих заставляет собраться, Ыкилак как-то удачно поднырнул, выставил копье, и мед­
ведь напоролся на острие. Упав на одно колено, Ыкилак сильно и резко дернул копье
вверх и назад, медведь перелетел через охотника, уткнулся носом в снег. Не успел
224