Page 95 - Дуендун

Иннокентий Сыроватскай - Дүөндүн

Замолкли весёлые трубы Этээстэргэ үҥкүү-битии,
И танцы на всём этаже, Хам бардылар турбалар,
И дверь опустевшего клуба Кулууп ааннара тэһийбэттии
Печально закрылась уже. Хатанан чуумпурдулар.
Родимая! Что ещё будет Күндү дойдуом! Туох өссө
Со мною? Родная заря Миигин күүтэр? Мин баҕам
Уж завтра меня не разбудит, Саҥа күнү эрдэ көрсө
Играя в окне и горя. Уйгуурдума, саһарҕам.

И сдержанный говор печален Сипсиһэллэр кистии сатаан
На тёмном печальном крыльце. Борук-сорук кирилиэскэ:
Всё было весёлым в начале, - Көрдөөх этэ маҥнай утаа,
Всё стало печальным в конце. Хобдох буолта түмүккэ.

На тёмном разъезде разлуки Хараҥа оптуобус олбоҕор
И в тёмном прощальном авто Уулусса тоҥолох хонноҕор
Я слышу печальные звуки, Сайыһыы курулҕан эҥсэлин
Которых не слышит никто... Соҕотох мин эрэ истэбин.

ПОД ВЕТВЯМИ ААР ХАТЫҤ ЛАБААТЫН
БОЛЬНИЧНЫХ БЕРЕЗ АННЫГАР

Под ветвями плакучих деревьев Хоп-хойуу лабаалаах үөт атта
В чистых окнах больничных палат Палата түннүгэр тыын ыла
Выткан весь из пурпуровых перьев Өһөх хаан өҥүнэн ыалласта
Для кого-то последний закат. Ким эрэ бүтэһик сарыала.
Вроде крепок, как свеженький овощ, Көрдөххө чиргэл тиит чулуута
Человек, и легка его жизнь, - Киһи диэн үйэтэ бэрт куйа, -
Вдруг проносится «скорая помощь», Соһуччу дууһаны уолута
И сирена кричит: «Расступись!» Сирена: «Туорааҥ!» - диэн улуйар
Вот и я на больничном покое. Мин буоллум балыыһа киһитэ.
И такие мне речи поют, Миэхэ да арааһы үөтэллэр,
Что грешно за участье такое «Үчүгэй балыыһа көрүүтэ
Не влюбиться в больничный уют! Үөрэнэн уоскуйуоҥ», - дэһэллэр.
В светлый вечер под музыку Грига Балыыһа чуумпу сөҥ чараҥар
В тихой роще больничных берез Киэһэ мин Григи иһиллии
Я бы умер, наверно, без крика, Ытыы да, саҥата суох баҕар
Но не смог бы, наверно, без слез. Бу сиртэн барарым кэлиэ дии.
Нет, не все, - говорю, - пролетело! Суох, бүппэт, - диэм, - ол ааста!
Посильней мы и этой беды! Ыарахан да, онтон модуммут!