Page 118 - Пухов И.В. Якутский героический эпос олонхо

на шее мужчины и не видишь, что твои родители сделались пи­
щей, добычей огня!” Ытык Ымыялан Куо взглянула вполоборота,
а за ней обернулась половина скота, людей, посуды и всего до­
машнего скарба. Как обернулась, так и осталась. С тех пор неве­
ста, отъезжающая от дома родителей в дом мужа, никогда не ог­
лядывается, чтобы не оставить здесь свое счастье”66.
Это один из характернейших и своеобразных эпизодов якут­
ских олонхо67.
При всех различиях увод невестами отцовского скота в олон­
хо и алтайском эпосе — это вариации одного и того же сюжета.
Интересно, что имя “Симэхсин” имеет один корень: якутское
“симэх” — женское украшение, алтайское “чиме” — резьба, укра­
шение. Старуха Симэхсин — комический персонаж. Поэтому имя
ее, происходящее от корня “симэх”, употреблено в ироническом
смысле. У нее рваная одежда, клочья и полоски свисают как под­
вески украшения. Анализ имени старухи-рабыни Симэхсин за­
ставляет предполагать, что близость эпизода обусловлена не толь­
ко типологическими, но и генетическими причинами.
Общность алтайского эпоса с якутскими олонхо не ограничи­
вается сюжетными и стилистическими явлениями. О ней свиде­
тельствуют и некоторые характерные образы.
Прибыв в страну Кара-Кула каана, герой Когюдей-Мерген,
чтобы въехать туда неузнанным, превращается в Тастаракая68,
а коня своего обращает в синего торбока69:

3477 Когудей-Мерген
В Тастаракая в холщовой одежде
Теперь превратился.
3480 Хлопко-гривый, темно-сивый,
Хороший его конь
В синего торбока превратился.
На четырехухом, четырехрогом,
С берестяным седлом и таловой подпругой
3485 На синем торбоке верхом сидящий
В берестяной обуви Тастаракай,
Синего торбока серым таловым прутиком
Со свистом ударяя,
С вершины черной горы рысью
3490 С цокотом стал спускаться,
Синий торбок, ногами заплетаясь, иноходью пошел.

116