Page 128 - Пухов И.В. Якутский героический эпос олонхо

слова. У алтайцев, как мы видели выше, врага героя в “Маадай-
Кара” называют “Кара-Кула”. “Кула” по-алтайски означает “сав­
расый”. Но это значение не применимо к имени “Кара-Кула”, так
как нельзя говорить “черно-саврасый”. Ключ к объяснению зна­
чения этого имени — изображение Кара-Була в тувинском эпосе,
где он предстает в виде быка и имеет рога. Бык и по-алтайски, и
по-тувински — “буха”.
Но слово “була” не просто искажение слова “буха” (бык). Об
этом говорит алтайская часть имени врага — “Кула”. “Кула”, ви­
димо, восходит к древнетюркскому “kiiliik—koluk”, обозначающе­
му вьючное животное. У якутов есть слово “коле” (по-алтайски
транскрибируется — колб), означающее “рабочий скот”, “ездовое
животное”. Таким образом, допустимо предположение, что часть
имени чудовища и врага в тувинском и алтайском эпосах пред­
ставляет трансформацию забытого древнетюркского “kiiluk-
koliik”, возможно, через “koio” (куда) или “буха” (була).
Третья часть имени чудовища тувинского эпоса: Кара-була
мангыс — уже прямое влияние монголов, у которых “монгус”
обозначает чудовище. У якутов “мангыс” (или “монгус”) — назва­
ние чудовища, персонажа волшебной сказки.
Интересно, что чудовище Кара-Була тувинского эпоса впос­
ледствии становится другом и верным союзником героя. Побра­
тимство героя и чудовища имеет место и в олонхо. Но в олонхо
подобное побратимство носит лишь временный характер (напри­
мер, дружба героя Хаан Дьаргыстая с чудовищем Ексёкюлээх Бэ-
кистэем). В дальнейшем чудовище абаасы изменяет герою93. Это
связано с представлением, что чудовище — нечто совершенно от­
личное от человека, безобразное, сверхъестественное. Постоян­
ный союз с абаасы невозможен. В тувинском эпосе в изображе­
нии чудовища есть определенный сдвиг в сторону “очеловечива­
ния” его. Кара-Була, хотя и изображен рогатым и страшным, но,
побежденный, он может принять человеческие черты и стать со­
юзником человека. Тувинский эпос пошел путем “очеловечива­
ния” чудовища, чего нет в олонхо - в эпосе, полностью сохранив­
шем наиболее архаические черты.
В хакасском, особенно же в шорском и тувинском эпосе, фан­
тастических и чудесных элементов намного больше, чем в алтай­
ском. В этом они ближе к олонхо.
126