Page 164 - Пухов И.В. Якутский героический эпос олонхо
P. 164

В олонхо в таких случаях побежденный враг обещает вернуть­
       ся, когда сын впервые возьмет в руки лук. Иначе говоря, типич­
       ные якутские детали быта заменены типично эвенкийскими.
          В эвенкийских сказаниях герои часто превращаются в птиц.
       Но превращение девушки в белого журавля [6, 204] встречается
       редко, вероятно, оно проникло сюда под влиянием олонхо, как
       необыкновенно яркий образ.
          Выше говорилось, что название врага “авахи” пришло
       в нимнгаканы из олонхо вместе с такими атрибутами этого персо­
       нажа, как “железная одежда” и “железный конь” [6, 194], харак­
      терными для олонхо.
          Как видим, эвенкийский эпос — явление оригинальное и са­
       мобытное — имеет ряд древнейших черт, общих с якутским геро­
      ическим эпосом олонхо, идущих из древних единых истоков. В то
      же время эвенки за время многовекового общения с якутами кое-
      что восприняли и из их эпоса. Это по преимуществу яркие, пора­
      жающие воображение фантастические места.
            В заключение хотелось бы обратить внимание и на следую­
      щее. В эвенкийском эпосе, как и в олонхо, монологи героев пред­
      варяются запевом. В олонхо различаются (не считая вариантов)
      три типа запевов: героя (героинь, вообще положительных персо­
      нажей — дьээ-буо), богатырей абаасы и тунгусского богатыря. Они
      служат как бы предварительной звуковой характеристикой по­
      ющего, его звуковым девизом.
          В эвенкийском же эпосе каждый персонаж имеет свой запев,
      который (за редкими отступлениями) повторяется в начале каж­
      дой его песни. Этот запев принадлежит ему и никому больше.
          Например, в сказании “Мокигдын” у героя Мокигдына — за­
      пев “Даке-даке, доонин!”, у медведя (тоже свой запев!) — “Лурил,
      лурил! Лурил, лурил!”, у первого встречного — “Гуруканен, гуру-
      канен!”, у другого встречного — “Даву, давукенин!”, у богатырей-
      стражей — “Нэрэги-нэрэги! Тыли-тыли!”, у богатыря авахи — “Кэ-
      риги, нэриги!”.
          Эти запевы, как и в олонхо, представляют собой звуковую
      “визитную карточку” героев. Это, вероятно, какие-то своеобраз­
      ные девизы древнего происхождения, которые только впоследст­
      вии стали звуковой характеристикой [6, 13].

                                     162
   159   160   161   162   163   164   165   166   167   168   169