Page 80 - Иван Мигалкин Подснежник в письме

дТодснсжник в письме

Красный галстук

Я помню: был мальчишка в нашей
школе,
безропотный, болезненно худой,
не глупый, но глухой к ученью, что ли...
И был букварь большой его бедой.
Урок обычно выучив, он снова,
как в первый раз, терялся у доски
и всё молчал, не в силах вспомнить слово,
глазами глядя полными тоски.

Я помню радость, шумную сверх меры,
когда по школе разлетелся слух,
что будут принимать нас в пионеры,
всех, кроме тех лишь, кто к ученью глух.

Как лишний ноль в неправильном
ответе,
уйдя из строя праздничных колонн,
несчастный самый в этот миг на свете,
один в сторонке тихо плакал он.
А мы вполне счастливые в тот вечер
полслова в утешение ему,
бедняге, не сказали, взяв за плечи,
жестокие, не знаю, почему...
Как он хотел со всеми быть - до дрожи!
Как вечно отставал, но дотянул
и третий класс закончил вместе с нами всё же,
а летом тот мальчишка утонул...

С поры той школьной лет прошло
немало,
и как-то раз его родная мать
меня к себе домой на чай позвала,
чтоб, наконец, о сыне рассказать.
«Сынок мечтал ведь с самого начала
своим быть среди вас, пока был жив, -
сказала мать и скорбно замолчала,
на стол вдруг алый галстук положив. -
И ничего другого здесь так страстно